Чего только не случается в ночь на Новый год. Во все времена этот праздник остаётся самым любимым, жизнь без него невозможно представить…
  Такие далёкие шестидесятые годы, самое их начало. Наш городок, заваленный сугробами снега. Серебристый в свете фонарей морозный иней. Столбы дыма над каждой трубой одноэтажных домов, скрип дверей – хозяева выходят в холодные кладовые, чуланы за намороженными с утра пельменями, за шматками белоснежного сала с мясной прослойкой, посоленного крупной белой солью, сдобренного чесноком. Весело лают на привязи у будок мухтары, абреки в предвкушении обильной еды, звенят цепью.
  За изрисованными морозом стёклами окон мелькают тени, горят свечи и разноцветные огоньки ёлок, сверкает мишура.
  Старшие дети – уже все в клубах, Домах культуры, столовых, ресторанах на новогодних балах. Среднее поколение и малыши, чтобы не путаться под ногами у взрослых, до времени на самодельных горках кто с санками, кто с ледянками. Или на городском катке, где установлена по центру ёлка с разрисованными картонными игрушками, большой звездой, от которой на углы залитого поля разбегаются гирлянды выкрашенных всеми цветами радуги больших лампочек. Из репродукторов – чёрных тарелок на столбах льются мелодии вальсов, новогодних песен. Прокат коньков работает часов до 10 вечера. И до этого времени народ коньками звучно режет лёд. К 11-ти расходится. Но две-четыре пары, несколько спортсменов-одиночек въедут на коньках из старого года в новый здесь, на катке, с этой вот ёлкой.
  В одиннадцать и мы спешим по домам, замёрзшие, со снежной коркой на одежде, голодные… Быстренько одежду за печку, к духовке на просушку. И за детский стол. В зале за большим раздвижным круглым столом под абажуром – родители, родственники, соседи-друзья, традиционно вместе отмечающие все праздники по очереди друг у друга. Аромат вкусно приготовленной еды смешивается с хвойным, мандариновым. Стол накрывается вскладчину. Сальтесон, холодец, домашние колбасы, пельмени, котлеты, тушёное мясо, кета под маринадом, картошка, солянка, грибы, мелко порезанные дольки сала, пироги и пирожки… Из магазинного – сыр, хлеб, шампанское, водочка-слеза (к утру – чистейший, без запаха самогон на груше и вишне идёт за милую душу). Суета заканчивается.
  Все чинно рассаживаются вокруг стола проводить старый год. Говорят, как много пришлось трудиться, какие растут добрые, умненькие детки – надежда и опора в старости. Дружно чокаются гранёными стопками, закусывают, прислушиваясь к репродуктору и радиоприёмнику (телевизор – в будущем), поглядывают на часы, нахваливают закуски друг друга. Осталось 5 минут. Пробки шампанского – в потолок! Игристое пенное вино – по фужерам. Бой курантов – 12! Ура! Звон бокалов, поздравления, поцелуи, пожелания счастья под звуки Гимна Советского Союза.
  Пора за изюминкой стола. Мужчины дружно идут в холодный коридор, открывают крышку погреба. Двое спускаются по лестнице вниз и подают наверх на верёвках маленький бочонок ведра на два-три. Дно и крышка плотно залиты цементом. На кухне цемент с пробки горловины сбивается молотком. Стамеской поддевается пробка. Из бочонка истекает аромат лета – смородины, чеснока, укропа, дубового листа. Не только на дне лежит слой этой зелени, но и мочалкой из неё тщательно натирались осенью при засолке внутренние стенки. Из широкой горловины, чтобы не дай бог проколоть или помять, осторожно на подставленные тарелки вынимаются громадные помидоры. Принцип засолки: в макушке вырезается прямоугольник, в углубление – долька чесночка, щепотка соли – и крышечку назад. Помидоры плотно – но не давя! – слой за слоем укладываются в бочонок до крышки. Низ пробки – на одном с ней уровне, пробка должна входить очень туго в горловину. Всё заливается раствором цемента (чтобы воздух внутрь – ни-ни).
  Кожура помидоров – почти прозрачная, красная, какая-то словно ликующая среди зимы. Плод с погреба холоден, призывно аппетитен. У всех уже налито водочки, даже у тех, кто её вовсе не употребляет – отказать себе в такой закуске невозможно. Аккуратненько вынимается крышечка, убирается чесночок. Очередной тост – и все припадают губами к помидорам. Нежное, вкуснейшее содержимое можно втянуть в себя одним глотком, что и делают мужчины.
  Веселье в разгаре. Решено идти на улицу. Начинают наряжаться.
  В ход идут вывернутые шубы и полушубки, цветные платки, юбки, кофты поверх одежды, разношено-растоптанные валенки, ёлочные бусы, серпантин, бороды и усы из ваты, дырявые шали, вязаные большие носки или детские тёплые шаровары вместо шапок. Лица измазывают сажей, губной помадой, густым слоем пудры, зубным порошком. Вся эта ватага вываливается на дорогу.
  С восторгом наблюдаем за новогодними шутихами взрослых, превратившихся в таких же детей, как мы, поём вместе с ними весёлые песни, прыгаем, танцуем. Хорошо, когда ещё гармошка и баян есть. Встречаем такие же компании других соседей – хохот, крики, попытки узнать друг друга. Приходит идея пойти по нижней улице колядовать. Везде встречают радостно, с шутками-прибаутками в ответ на новогодние пожелания богатства, любви, здоровья, одаривают чаркой, не сердясь на рассыпаемые на полу и двору в знак будущего достатка пшеницу, сою, семечки. Лишь в одном доме гостям почему-то испугались. Застолье примолкло, и глава семейства, глядя на нашего заводилу – здоровенного дядьку, вдруг на полном серьёзе ляпнул: «С такой мордой – а побираешься!» Зря он это сказал. У наших с собой было. Не только по полной бутылке в карманах и стаканом на всякий случай у мужчин, ещё и отличной закуской у женщин в кастрюльках, в чашках.
  После минутного замешательства всё это было явлено изумлённым хозяевам. Только активное вмешательство женщин с обеих сторон не позволило мужской половине «незваных» гостей упоить обидчика до положения риз.
  Ушли с топотом и гиканьем, катались на санках, пятой точке, валенках с любой горки, барахтались в сугробах, кидались снежками.
  Возвращались домой, переодевались, умывались, смеялись, вспоминая свой поход. Убирали со стола, вновь накрывали свежими закусками. Ставили по центру самовар, чайник со свежезаваренным крепким янтарным чаем. Зажигали свечи, выключали верхний свет. И уже тихо текли беседы о наступившем годе, с гаданиями, что он принесёт, ведали свои мечты и планы. Кто-то уже спал в соседних комнатах, иные начинали собираться домой. На востоке чуть-чуть начинало светлеть небо. Новый год пришёл… Как давно это было… Как молоды мы были… И с какой печалью душа томится о невозможности вернуться в те времена.